Давайте сначала разберёмся, за что же начали критиковать столь популярный в начале XX века переводной метод изучения английского языка как иностранного. Всё началось с критических статей Максимилиана Дельфинуса Берлица, которые он написал в начале ХХ века. Берлиц предложил два фундаментальных принципа изучения иностранных языков: (1) прямое соотношение иностранного языка и мысли (другими словами — во время использования иностранного языка надо думать на нём); (2) постоянное использование иностранного языка (откуда и пошли “методики погружения”). Эти два простых принципа, кстати, стали основой маркетинговых кампаний по продаже новых методик изучения английского языка на протяжении более столетия.

В соответствии с первым принципом Бертица, перевод на занятиях по иностранным языкам должен быть полностью запрещён. Автор выдвигает три главных причины неиспользования перевода на занятиях по иностранным языкам.

1. Слишком много времени уделяется использованию родного языка учеников и мало времени уделяется использованию собственно иностранного языка.
2. Используя техники перевода, вы никогда не поймёте “дух языка” и не привыкнете к нему.
3. Знания об иностранном языке, полученные посредствам перевода, являются “неполноценными” и некорректными, так как, пишет Берлиц, ни одно слово из одного языка не может быть абсолютно точно переведено на другой язык.

Первый принцип Бертица откровенно раздражает тех, кто очень хорошо выучил английский язык именно по методам, предполагающим использование перевода. Ведь использование родного языка на занятиях не предусматривает его полного доминирования. Главное, не перестараться. Соглашусь, что есть учителя английского языка, которые на занятиях рассказывают байки из личной жизни на русском языке. Но таких очень мало.

Вторая причина очень спорна, так как Берлиц не разъяснил. что он имеет в виду под термином “дух языка”. Скорее всего, он имел в виду отражённые в языке культурно-национальные особенности говорящих на нём. В таком случае эта причина не совсем релевантна для XXI века, когда большинству людей, изучающих английский язык как иностранный, нужен английский НЕ для общения с англичанами, а для международной коммуникации.

Более того, если отбросить идею непринадлежности современного английского языка к какой-либо конкретной культуре, то есть и другие сомнения в её правильности. Дело в том, что мы все начинаем учить иностранный язык с этапа накопления информации. Затем, получив в своё распоряжение определённое количество новых слов, выражений, грамматических структур на иностранном языке, мы начинаем выстраивать мысль и выражать ее устно или письменно на иностранном языке. Это может происходить по-разному с использованием различных методов. При этом большинство людей, владеющих английским языком на высоком уровне, отмечают, что в их жизни был момент (“Эврика!”), когда они поняли, что думают по-английски. Мораль? До момента, когда мы думаем на иностранном языке, надо дожить (или, вернее, доучиться). На начальном уровне изучения английского языка советовать ученикам думать по-английски — это как-то абсурдно.

Ну и последний вопрос. Все ли изучающие английский язык как иностранный ХОТЯТ думать по-английски? Если мне нужен английский язык для чтения деловой литературы или для переписки по электронной почте, действительно ли мне надо думать по-английски всё время?

Третья причина отказа от опоры на родной язык — отсутствие точных эквивалентов слов в иностранном языке — крайне преувеличена. Да, для поэтических текстов, например, действительно сложно найти точные соответствия. Однако большинство текстов может быть корректно переведено с одного языка на другой.
В целом,  противники использования методов переводов на занятиях иностранным языком приводят крайние примеры вреда родного языка: учитель будет говорить только по-русски, передать значения сложных конструкций точно невозможно и т.д.

Но в большинстве случаев недооценивание ресурсов родного языка замедляет процессы обучения иностранному языку и может привести к самым негативным последствиям. Почему? Об этом в следующей записи.

We aim for our students to speak like native speakers. It is never going to happen. This kind of perfectionism is catastrophic.

Мы нацелены научить наших учеников говорить по-английски так же, как говорят носители языка. Этого никогда не произойдёт. Подобный перфекционизм приведёт к катастрофе.

Давайте говорить честно. У абсолютного большинства изучающих английский язык никогда не пропадёт акцент и говорить как носители языка они не будут. Остановимся на проблеме акцента и необходимости его исправления отдельно. Если акцент существует, может это кому-нибудь нужно? Профессор Радислав Петрович Мильруд в личной беседе обратил внимание на то, что акцент — это своеобразный биологический защитный механизм, который выдаёт в нас иностранцев и тем самым обеспечивает нам безопасность. Представьте себе такую ситуацию, говорит Р.П. Мильруд, вы в незнакомой стране и не знаете, как пользоваться лифтом. Так вот, вы заходите в лифт и спрашиваете на чистом местном языке: “Простите, вы не подскажете, как пользоваться лифтом?”. Какова будет реакция собеседника? Если бы мне задали этот вопрос в лифте моего дома, я бы просто вышел и пошёл по лестнице Другое дело, когда тот же вопрос звучит с акцентом, выдающим в говорящем иностранца. Согласитесь, что отношение к нему уже будет совсем другим и его шансы получить помощь возрастают. Думаю, что во всех странах к иностранным гостям, не понимающим, как устроено местное общество, относятся с большим пониманием.

Более того, акцент — это часть нашего культурного самоопределения. Когда я преподавал на курсах английского языка в Лондоне, я во время занятия исправил фонетическую ошибку студента из Саудовской Аравии. В ответ получил фразу: “Не исправляйте ошибки моего произношения — это часть моей культурной идентификации”. Я бы не пошёл так далеко: все же хорошо бы применять основные принципы фразового ударения или знать различия между звуками [ð] и [θ], например. Но зачем гнаться за “идеальным произношением”, которого не существует? Какой вариант английского произношения можно считать образцовым? Английский британской королевы? Или образованной элиты США? Но такое произношение не более чем у 2% носителей языка!

Я бы не выступал против одержимости постановкой “правильного произношения”, если бы в наш мозг можно было встроить карты памяти с английскими совами, словосочетаниями и грамматическими конструкциями и загрузить программу эффективного чтения на английском языке и восприятия английской речи на слух. Однако давайте будем реалистами. На уроках английского языка нам требуется  много времени для развития устной речи, письма,  для формирования навыков чтения и восприятия речи на слух. А что говорить об объёмах лексико-грамматического материала, с которым необходимо  познакомить учеников и который нужно ввести в их активный запас для беглой речи на английском языке.   Я думаю,  целесообразнее потратить время именно на работу с этими аспектами обучения языку, а не оттачивать у наших студентов идеальное произношение.

Пожалуйста, не подумайте, что я совсем-совсем против работы над английским произношением на занятиях — конечно же, нет. Я против одержимости.
Акцент, конечно же, только частность. Носителя английского языка будут выдавать и использование совершенно естественных для современного языка оборотов и фраз, и знание культурных реалий общества, говорящего на языке. И всему этому, конечно же, мы должны учить наших учеников — их английский должен приближаться к уровню образованных носителей языка. Но говорить так же, как носители языка, они никогда не будут, и цель учителя — сделать из учеников носителей языка — может их существенно демотивировать, ведь рано или поздно они поймут её утопичность.

Очень часто приходится слышать от, например, испанца со средним уровнем владения английским языков фразы типа: “Мой лучший разговор на английском языке был в компании француза, немца и португальца, потому что мы понимали каждое слово”.

Life is too short to correct all our students’ mistakes.

Жизнь слишком коротка, чтобы исправлять все ошибки студентов.

Об одержимости в плане исправления ошибок учеников на занятиях по английскому языку я уже писал в записи “Ошибки в устной речи учеников. Что и как исправлять?” Здесь приведу только одну очень успешную тактику искоренения ошибок (да-да, именно искоренения) в речи иностранцев на английском языке. Эту технику постоянно применяют ко мне члены семьи, радушно принимающей меня в Великобритании уже много лет. Обе мои “хозяюшки” — преподаватели английского языка. Они выбирают ОДНУ (!) ошибку, которую я относительно часто допускаю в речи, и  в  течение определенного времени, например недели, помогают мне ее исправить. Сначала они методично исправляют меня, прерывая мой разговор, даже в присутствии гостей, что раньше просто сводило меня с ума. Затем, когда я  употреблял проблемную конструкцию без ошибок, они всячески меня поощряли, выражали восхищение и даже дарили звёздочки! Торжество длилось недолго. Через несколько дней после полного уничтожения одной ошибки, мои тётушки переходили к другой. В 2008 году, например, я часто говорил фразу “I think yes”, желая передать русскую фразу “Я думаю, да” в значении “Я согласен” (правильный вариант, конечно же, I think so). Потребовалось около двух недель (!) пристального внимания и постоянного исправления ошибки для полного ее искоренения, при этом на другие речевые недочёты  внимание не обращалось. В результате за 12 лет знакомства и около двадцати моих визитов в Великобританию они проделали колоссальную работу, а я, конечно же, не повторяю ошибок, убранных из моей речи по принципу “одно исправление в одну единицу времени”. Искренне верю в этот методический подход и применяю его на своих уроках по английскому языку.

Teach less and practise more.

Преподавайте (учите) меньше, практикуйте больше.

Именно на этом методическом принципе основаны практические книги Майкла Свона по грамматике английского языка (Издательство Оксфордского университета), где вслед за маленьким правилом предложено большое количество практических упражнений.  А обо всех проблемах больших теоретических грамматических правил и о важности практики при изучении как   грамматики, так и лексики английского языка я пишу в записи “Что важнее в изучении английского языка: грамматика или лексика?”

3X: explanation, examples, exercises.

Не буду комментировать подробно этот основной принцип преподавания английского языка. Каждому учителю английского известно, что сначала мы объясняем новый грамматический или лексический материал, обращая внимание на значение, форму и произношение конструкции (так называемые MFP — meaning, form, pron), приводим иллюстрирующие примеры, а затем предлагаем ученикам упражнения — сначала закрытого, а потом открытого типа. Но сама формула 3Х очень красивая и запоминающаяся, не так ли?

There is no theoretical support for not using the student’s mother tongue while teaching a foreign language.

Нет теоретической поддержки того, что ученики не должны применять родной язык на занятиях по иностранному языку.

It’s all right to use the student’s mother tongue when teaching a foreign language.

Нет ничего страшного в применении родного языка в процессе обучения иностранному языку.

If you start your Mongolian class next Monday, do you want your grammar explanations in Mongolian?

Если в следующий понедельник вы придёте на первый в жизни урок монгольского языка, вы хотите, чтобы вам объясняли грамматические правила по-монгольски?
Все эти цитаты Майкла Свона объединяет одна общая мысль: можно применять родной язык на занятиях иностранным языком. Дозировано и уместно, разумеется. Но самом семинаре, который проходил в Британском Совете в Лондоне, Майкл Свон даже заявил, что одной из важнейших причин закрытия представительств Британского Совета во многих странах, в том числе и в России, стало полное игнорирование родных местных языков и их запрет на занятиях по английскому. Публика грустно покачала головами в знак согласия. В Лондоне, в штаб-квартире Британского Совета…

Эти слова Свона оказались в какой-то степени пророческими. В том же году и позже на международных конференциях преподавателей английского языка IATEFL участники стали всё чаще и чаще выступать с докладами о важности и продуктивности опоры на родной язык в процессе обучения иностранному. Чуть позже бестселлером становится книга “Translating and Own-language Activities” (Издательство Кембриджского университета).

Лично мне кажется обоснованным использование русского языка на занятиях по английскому языку (дозировано и к месту, разумеется) как на начальном, так и на продвинутом уровне владения. Приведу примеры. На начальном уровне, например, я даю инструкции для выполнения задания на английском языке, а затем прошу кого-то из учеников сказать по-русски, что они должны делать. Таким образом я проверяю понимание инструкции, и собственно выполнение задания не превратится в бессмыслицу. На высоких уровнях владения английским языком, где используются тексты  сложные и неоднозначно трактуемые, использование перевода также допустимо. Например, совсем недавно я вёл урок, основанный на чтении короткого фрагмента книги про интровертов “Quiet. The Power of Introverts in a World That Can’t Stop Talking”. Урок был спланирован для студентов с уровнем владения английским языком Upper-Intermediate (B2), а я хотел начать его с цитаты Альберта Эйнштейна и спросить у учеников, согласны ли они с ней. Однако цитата, хорошо подходящая для начал урока по данной теме, была довольно сложной. Вот она: “I am a horse for a single harness, not cut out for tandem or team-work… for well I know that in order to attain any definite goal, it is imperative that one person do the thinking and the commanding.” Я попросил учеников сначала перевести цитату на русский язык, затем мы сравнили переводы, убедившись, что смысл понят правильно, и лишь потом студенты начали обсуждать цитату: согласны они с ней или не согласны. Кажется, что методически такой приём был обоснован.

В заключении хочу сказать, что мысли и идеи, высказанные Майклом Своном еще в 2012 году  и проверенные мною  на курсах английского языка в Языковой школе Дмитрия Никитина в Ярославле, можно назвать методическими правилами эффективного  обучения иностранному языку.

Предлагаю вашему вниманию первое интервью: им станет беседа с кандидатом исторических наук Юлией Евгеньевной Барловой. Юлия Евгеньевна, с которой мы знакомы уже очень давно, — отличный специалист в области истории социальной и политической коммуникации, а также истории пропаганды и восприятия. С Англией её связывают и стажировки, и преподавание в английских учебных заведениях, и публикации статей в британских журналах, и собственно сфера научных интересов.

Итак, разговор с Юлией Евгеньевной пойдёт о восприятии англичанами русских и русскими англичан, а также о некоторых особенностях английского национального характера.

Юлия Евгеньевна, здравствуйте! Давайте начнём с начала. Когда и как Вы впервые познакомились с Англией “вживую”?

Мое знакомство с Англией состоялось на университетской скамье. В 1992 году я попала в пилотную группу русских студентов, изучавших историю и английский язык, которые были направлены в Англию в рамках одного из образовательных проектов Евросоюза. Это была одна из первых в России программ по обмену студентов профильных факультетов, которая широко освещалась СМИ, в том числе и Первым федеральным телеканалом, который тогда назывался «ОРТ».

Что Вас больше всего поразило во время Вашей первой поездки в Великобританию?

Первое, что меня в то время поразило, — “камерность” и аккуратность всего, что я видела: маленькие домики, узкие ухоженные дорожки с зелёной изгородью, небольшие автомобильные дороги с “карманами”, в которые одна машина может встать, чтобы пропустить другую, — всё это было для меня своеобразными культурными маркерами вежливой и размеренной жизни, которую ведут англичане. Сразу вспоминается Н.М. Карамзин, который еще в XVIII веке отмечал, что в отличие от Парижа, где на одном пространстве можно встретить и аристократизм, и нищенство, то в Англии и лорд, и ремесленник выходят из одинаково ухоженных домиков, одетые по-разному, но оба чистенько и аккуратно.

Не мог не поразить и климат: английский влажный воздух казался удивительно мягким, и возникало ощущение, что его можно пить. Вопреки сложившемуся стереотипу о дождливой погоде Туманного Альбиона, климат Британии мне показался очень комфортным.

Известное английское левостороннее движение изначально сбивало с толку: находясь на остановке, я садилась в автобус, ожидая, что он поедет направо, и только через пару остановок понимала, что он едет налево, в противоположную сторону. Впрочем, с автобусной остановкой связано еще одно приятное воспоминание об Англии: однажды я оставила на остановке кожаную куртку — тогдашний предмет крайней роскоши для меня. Примерно через полчаса я вернулась на остановку, будучи почти уверена, что куртки там уже нет, но … её никто не забрал!

Ещё одна бытовая особенность Англии запомнилась с первого визита: там можно пить воду из-под крана. К этому было очень сложно привыкнуть в Англии, и не менее сложно отвыкнуть от этого по возвращении в Россию.

Английские дома заслуживают отдельного разговора. Я называю их “квартиры наоборот”. Дело в том, что в России, живя в многоквартирном доме, мы имеем соседей справа, слева, сверху и снизу. А в Великобритании вдоль улицы тянется длинный, как электропоезд, одно-или двухэтажный дом, который построен таким образом, что у каждой семьи есть свой отдельный вход, внутренний дворик, а боковые стены такой «квартиры» — смежные с соседями слева и справа. (То, что сейчас в России принято называть таунхаусом).

Также меня, как и многих людей, приезжавших в Англию из России, несколько смущало отсутствие на окнах гостиных штор, хотя окна расположены на низком уровне и выходят на людную улицу.

До посещения Великобритании я думала, что на улицах города из животных можно увидеть только собак и кошек, редко мышей. К величайшему удивлению, по улицам английских городов свободно гуляли барсуки, лисицы, утки и лебеди. А белки там до такой степени социализированы, что не только не боятся людей, но, напротив, вступают с ними в невербальный контакт и, вставая на задние лапки, выпрашивают у них еду. Помню, что в университетском кампусе у меня была подружка-белка: каждый день на завтрак я делала себе два тоста, а могла съесть только полтора кусочка. Половину тоста традиционно в 7:15 утра забирала гость-белка. Иными словами, из этих незначительных деталей сложился в какой-то мере завораживающий образ “Другого Места”.

Когда я в первый раз был в США в 2003 году, разница между нашей страной и Америкой была чётко видна. Я, например, не умел пользоваться сенсорными кранами и не понимал, что такое “hands free” для мобильных телефонов. А вот сейчас такой ярко бросающейся разницы в техническом прогрессе уже не вижу. Можете ли Вы сказать то же самое о Великобритании?

Я с Вами согласна, эта разница стала менее заметной, в какой именно период — сказать сложно. Побывав в Англии в первый раз в 90-е, я вернулась туда на свадьбу к знакомым в 2005 году. Ехала я в Англию уже не из “лихих 90-х”, а из “сытых нулевых”, и тогда я впервые обратила внимание на консерватизм моих английских коллег. Например, когда мы в России стремились застелить пол в наших квартирах ламинатом и сменить мебель, то англичане оставляли в своих домах скрипучий дощатый пол, основываясь только на той идее, что этот пол начала века. То же самое с мебелью — лучше оставить старую историческую мебель, чем купить новую. В России в это время уже было принято менять машину раз в три года на более новую модель. В Англии же мои университетские очень состоятельные коллеги десятилетиями не меняли старенькие пежо, рено и опели; последние, кстати, англичане называют не Opel, а по-английски самостийно — Vauxhall. При этом англичан искренне удивляло, когда я не восхищалась скрипящим полом начала XX века и смешными старенькими ретро-машинками.

Какими, на Ваш взгляд, современные англичане видят русских?

Для меня современные англичане — это студенты английских колледжей и университетов, для которых я не так давно вела авторский курс. Прежде всего, они видят русских людей “иными”, может быть, даже немного пугающими. В то же время совершенно очевидно, что мы их завораживаем: сложностью языка, элитарностью, как они считают, русской высокой книжной, театральной, музыкальной культуры. Для англичанина умение отличить Рахманинова от Чайковского и Достоевского от Толстого — это абсолютно точно признак элитарности. Совершенно очевидно, что мы не оставляем англичан равнодушными.

А русские англичан?

В какой-то степени так же, как и они нас. У меня была возможность сравнить англичан с немцами. Последние сосредоточены, скрупулёзны во всём, а англичане, наоборот, будто бы культивируют свою расслабленность и несосредоточенность. Слегка небрежно одеваются, позволяют себе эпатаж в деталях одежды или, скажем, в шутке. Но это, на мой взгляд, отчасти дань стереотипам. Их небрежность – «продуманная». Такое ощущение, что каждый выпячивает какой-то свой маленький «пунктик», странность, т.к. не иметь таковых  – значит выпасть из образа нации.

Иными словами, какие-то вещи в англичанах нас отталкивают, какие-то завораживают, но мы абсолютно точно интересны друг другу. Несмотря на то, что Англия на протяжении всей истории была одним из наших основных геополитических противников, а секретная дипломатия Великобритании так активно и зачастую беспринципно действовала на территории Российской Империи и СССР, что этой деятельности посвящены тома исторических исследований, давайте вспомним, как в дореволюционной России было популярно увлечение Англией: отсылки к творчеству Байрона и Шелли находим в работах Пушкина и Лермонтова, в XVIII – XIX веках в России «культурные люди» собирались в «английских», то есть на английский манер, клубах, коих было довольно много, старались одеваться, «как денди». Вспомним, что Россия для Англии — один из старейших торговых партнёров: в 1551 году в Лондоне была основана «Московская Компания» для торговли с Россией, это была первая английская акционерная компания, возникшая ДО знаменитой «Ост-индской Компании» и существовавшая аж до революции 1917 года.

Какое, Вы думаете, главное отличие в английском и русском видении мира?

Я бы расположила эти отличия в русле сравнения православного и протестантского (или англиканского) ценностно-культурных кодов. Еще Елизавета Тюдор говорила, что главная английская добродетель — это “здравый смысл” (common sense), что подразумевает индивидуализм, практичность и рациональность: что этот мир может дать мне. А русское видение мира больше эмоциональное, чем рациональное: мы больше видим духовные и моральные составляющие, реже ставя во главу угла рациональность и здравый смысл. Мы также более коллективны, нежели индивидуальны, по сравнению с англичанами, больше готовы к отдаче и самопожертвованию.

Могли бы Вы немного рассказать о сфере Ваших научных интересов, связанных с Великобританией? Почему именно эти темы привлекли Ваше внимание?

Интерес к английской истории возник ещё со студенческой скамьи. Я полюбила историю Англии, так как она настолько многообразна, что можно изучать любой её аспект, получая «жирную пищу» для размышлений. Хотя, впрочем, так может сказать любой историк, увлеченный историей какой-либо страны, — Китая, например.
Первоначально меня заинтересовала история английского парламентаризма. Мне доставляло удовольствие работать в архивах и изучать документы английского парламента XVII — XIX века, которые очень напоминали современный российский парламент 1990-х годов. Так, английские парламентёры могли приходить на заседания ряженными, чтобы привлечь к себе внимание или показать протест, применяли на выборах «грязные» технологии – напоить соперника и запереть его в сарае, например.

Далее я начала изучать средства, которыми политики влияли на общественное сознание, в частности — использование визуальных образов для управления сознанием людей. Ряд моих статей посвящен истории британской политической карикатуры.

Итоговая тема, на которую я вышла, — это история социальной политики, помощи беднейшим слоям общества, восприятие в обществе бедности.

В одной из Ваших статей “Бедность, нужда и пауперизм в общественно-политическом дискурсе Англии XVIII — первой половины XIX века” вы пишете: “Она (Англия) считается страной, имеющей самую уникальную историю взаимодействий между государством, обществом и беднейшими слоями”. В чём же заключается эта уникальность?

Во-первых, Англия была первой западной страной, которая на государственном уровне озвучила проблему, что есть те, кто находится за бортом нормальной социальной жизни. Эти люди некрасивы, мешают обществу и могут создавать неблагоприятные ситуации в государстве. Начиная с XIII века  в Англии начали вырабатываться разнообразные модели работы с бедными: от содержания бедных в заведениях типа тюрьм до введения специального налога на содержание нищих. Параллельно людей приучали к самопомощи: небогатые люди вступали в “дружественные общества” (friendly society) — складывались по шиллингу, и в случае беды помогали членам общества из общего фонда: своеобразный страховой фонд. В результате подобных исторических экспериментов сложилась уникальная система помощи неблагополучным слоям населения — так называемая модель “От колыбели до могилы” (“From Cradle to Grave”), по которой человеку в течение всей жизни гарантировалась социальная помощь на достойном уровне в случае попадания в нужду.

Кто Ваша любимая личность в истории Англии? Почему?

Вы удивитесь, но это не очень известный даже историкам общественный деятель.  Ницше однажды сказал: «Не вокруг нового шума, а вокруг новых ценностей вращается мир – он вращается неслышно». Мои любимые исторические личности – как раз те, кто «вращает историю неслышно». Один из них – филантроп Джонас Хэнуэй, живший в Лондоне в XVIII веке.

Мало кто знает о нем вообще, а тем более – о том, например, что этот модник первый появился под лондонским дождем со странным для всех предметом – зонтиком. Сначала над ним смеялись, а затем этот предмет стал «традиционно английским» атрибутом, коим до сих пор считается. Личный экипаж Хэнуэя, в котором он колесил по Лондону, был украшен лозунгом, предназначенным для бедных слоев: «Никогда не отчаивайся!». Он основал «Морское общество» для трудоустройства детей-беспризорников на английском флоте, на свои деньги организовал приют для кающихся лондонских проституток и бездомных женщин. В 1758 году туда поступили первые 8 женщин, а через 30 лет через него прошло 2,5 тысячи женщин, больше половины из которых исправились, вышли замуж и устроились на работу. Многих «выпускниц» приюта он впоследствии приглашал к себе домой, устраивал для них вечера, давал советы.  Кроме того, он первым привлек внимание к проблеме детского труда, в частности, труда мальчиков-трубочистов, которые в то время чистили трубы «собой», изнутри. От сажи у них прекращался рост, искривлялись конечности, но общество считало это нормальным. Таких, как Джонас Хэнуэй, и сейчас-то немного. Я горжусь тем, что написала единственную на сегодня в нашей исторической науке статью о нем.

Когда мы с Вами думали над тематикой курсов для Центра гуманитарных наук в Ярославле, Вы предложили курс “Загадки английской истории”. Вы могли бы рассказать читателям блога малоизвестный, но интересный фрагмент из английской истории.

Английская история полна загадок. Одна из них, мало кому известная, — тесные отношения русского царя Ивана Грозного и английской королевы Елизаветы Тюдор, владычицы морей и покровительницы пиратов. Считается, что Россия в то время, вплоть до прорубленного Петром окна в Европу, была страной “отрезанной” от Западного мира. Тем не менее, переписка между Грозным и Елизаветой велась с 1562 по 1584 год — 22 года, представляете? И тон писем — весьма фривольный, если не сказать интимный. Вот, например, выдержка одного из писем, где Иван Васильевич упрекает Елизавету в недостаточной силе, называя себя “мы”, а Елизавету — “ты”: “Мы думали, что ты в своём государстве государыня и сама владеешь и заботишься о своей государевой чести и выгодах для государства, — потому мы и затеяли с тобой эти переговоры. Но, видимо, у тебя помимо тебя, другие люди владеют, и не только люди, а мужики торговые, ищут своей торговой прибыли. Ты же перебываешь в своём девическом звании, как девка-простолюдинка!”. В тоже время Елизавета называет Грозного “Вельможнейший царь и возлюбленный брат”! Из этих писем ясно, как минимум, что Англия и Россия в то время были гораздо ближе, чем может показаться. Более того, Иван Грозный, правитель “варварской” России, общается с английской королевой несколько свысока, как бы поучая её, — ну не загадочно ли это?

И в завершении интервью могли бы Вы сказать пару слов о Ваших лекциях по истории в Центре гуманитарных наук в Ярославле. Каков формат встреч? Кому они могут быть интересны? Зачем они вообще нужны?

Для российского образовательного пространства это достаточно новый формат. Я очень давно мечтала каким-то образом приобщиться к такому формату. Среди моих друзей есть архитекторы, есть врачи разных профилей, и мы очень часто мечтали о том, чтобы на какой-то площадке обмениваться знаниями — что одним известно в профессиональной сфере, а другим — нет. Например, у врача в школе любимым предметом была история, и сейчас для него ещё не всё упущено и он может посещать лекции, получая от них удовольствие. Кроме того, новые полученные знания помогут поддержать беседу в компании и вызвать интерес к своей личности.

Юлия Евгеньевна, большое спасибо!

Записаться на лекции Юлии Евгеньевны Барловой по истории, а также на лекции по философии, языкознанию и искусству в Ярославле можно в Центре гуманитарных наук в Школе Дмитрия Никитина. Телефон в Ярославле (4852) 59-50-27.

Я расскажу о шести принципах постижения нового из книги The Art of Learning и проиллюстрирую их примерами, с которыми сталкиваюсь в нашей языковой школе в Ярославле. Итак, начнём.

(1)  Инвестиции в ошибки

Многие думают, что после повторения одной и той же ошибки дважды мы на этой самой ошибке уже точно научимся и не повторим её в дальнейшем. Это большое заблуждение как с точки зрения повседневной жизни, так и с психологической точки зрения. Большое количество повторяющихся в процессе обучения ошибок — это нормально, каждая ошибка — это шаг к мастерству. Вспомните ваши первые беседы на английском языке. Конечно же, вы допускали много ошибок в речи, но они, повторяясь раз от раза, всё же постепенно исчезали, верно?

(2) Принятие ситуаций вне зоны комфорта

Итак, мы постоянно допускаем много ошибок даже в сфере нашей профессиональной деятельности, там, где мы максимально компетентны. Например, чемпиону школьных соревнований по шахматам, во время которых он побеждал всех “одной левой”, может быть очень-очень некомфортно на соревнованиях национального уровня, где надо играть не только с равными, но и с теми, кто намного сильнее тебя. Как видим, страх новичка может проявляться не только в случаях, когда вы начинаете что-то с нуля, но и в ситуациях оттачивания профессионализма. Считается, что в подобных ситуациях лучше чувствуют себя люди, которые наслаждаются самим процессом обучения, а не зациклены на результате. Подробнее об этом я пишу в статье “Что важнее: процесс или результат? Два подхода к постижению нового”. Я часто вижу иллюстрации этого принципа при работе с корпоративными группами по обучению деловому английскому в Ярославле. Представьте, что топ-менеджер, мастер своего дела, начинает изучать иностранный язык с нуля. Он выходит из зоны профессионализма, где самые сложные вопросы он решает легко, и оказывается на месте новичка. Должен сказать, что это всегда психологически тяжело. И вновь достигают высоких результатов те, кому важнее сам процесс изучения английского языка, а не прямой результат в виде сертификата или карьерного продвижения.

(3) От малого к большому

На курсах английского языка мы также часто видим, как взрослые ученики почему-то хотят как можно быстрее перейти на следующий учебный уровень, а также довольно часто просят зачислить их на уровень выше уровня реальных знаний, говоря, что более сильная группа будет их мотивировать к активной работе. Процесс изучения английского языка в этих случаях напоминает мне некое соревнование с элементами жульничества, главная идея которого — формально добраться до определённого уровня якобы владения языком. Я уверен, что этого делать не надо. Следует изучать иностранный язык постепенно. Только скрупулёзно отработав один блок языкового материала, можно переходить к другому. Этот принцип я усвоил на собственном опыте: два года назад я начал изучать китайский язык и мне почему-то очень хотелось “сделать это по-быстрому”. По моей инициативе мы с преподавателем  двигались по темам учебника очень быстро. В результате сегодня я вынужден регулярно возвращаться к основам китайского языка и длительно отрабатывать их. Сейчас я никогда не перейду к следующему разделу учебника по китайскому языку, пока не буду уверен, что материал предыдущего раздела я освоил хотя бы на 90%.

(4) Получать максимум от настоящего

К сожалению, часто люди, покупающие часы занятий английским языком думают, что они автоматически покупают определённый объём знаний. Это не так. При оплате любой образовательной услуги вы получаете не знания, а время работы с учителем, тренером, наставником… (Помните шутку про колбасу? Ситуация в магазине. Колбаса отрезана? Отрезана! Завёрнута? Завёрнута! На прилавок положена? Положена! Чё не берёшь?). Но как получить максимальную отдачу от занятий? Работать во время занятий! Не надеяться, что что-то почитаете потом дома. Не возлагать надежды на следующий урок, когда вы будете не таким усталым. То же самое и с домашней работой: если решили учить английский язык дома, то надо учить, а не сидеть с открытым учебником, думая о работе, проблемах и т.д. Максимально использовать время занятия именно для изучения, не поддаваясь мыслям типа “Мне как-то сегодня не хочется…” Наше тело сконструировано с учётом максимальной экономии энергии, именно поэтому у нас регулярно появляются подобные идеи. Когда они приходят, просто вспоминайте простую истину: не обязательно, чтобы хотелось что-то делать, можно просто делать.

(5) Работайте много, но отдыхайте в перерывах

Многие профессионалы топ-уровня говорят о том, что их работа становится более продуктивной после небольшого перерыва. Подобные перерывы необходимы прежде всего в ситуациях предельной концентрации сил: в соревнованиях, на переговорах, при подготовке сложного отчета и так далее. Важно помнить: что нужно не только делать перерыв, но и уметь во время него отдыхать. Да, оказывается, что отдыхать тоже надо учиться Может быть, вы обращали внимание на то, как Майк Тайсон в таймаутах всегда находился в состоянии высшей степени спокойствия и полной отрешённости, а затем возвращался в бой с новыми силами. Я не знаю, как на время удавалось “отключиться” от реальности Тайсону, но специалисты говорят, что замечательно работают разнообразные приёмы — от “откинуться в кресле и закрыть глаза” до упражнений на растяжку мышц, от “пойти в ванную комнату помыть лицо” до занятий медитацией. Просто надо найти свой метод. То есть не “просто”, а очень сложно — но надо

(6) Ожидание — это жизнь

У вас не бывает такого ощущения, что мы всю жизнь чего-то ждём? Действительно, ожидание — это наша жизнь, это и есть процесс обучения. Очень многие люди живут в ожидании какого-то момента, который может никогда не наступить. Это ожидание может не дать нам возможности полного вовлечения в деятельность и, следовательно, не позволит насладиться жизнью. Мне кажется, залог успеха в изучении нового — не ожидание звёздного результата, а умение насладиться теми “банальностями” и “тривиальностями”, из которых состоит наша повседневная жизнь.

Английский писатель Арнольд Беннетт в книге “Things That Have Interested Me” пишет: “Pessimism, when you get used to it, is just as agreeable as optimism” (“Пессимизм, когда к нему привыкнешь, так же приятен, как оптимизм”).

Иногда, беседуя с потенциальными учениками нашей Школы, я вижу, как сила “позитивного мышления” в реальности вводит их в заблуждение. Чрезмерный оптимизм и непоколебимую уверенность в возможности выучить за три месяца интенсивных занятий английский язык с нуля до уровня C1 (продвинутый уровень) оспорить очень трудно, подчас невозможно. Аргументы, начиная от физиологических (“мозгу человека требуется время на осознание большого языкового материала”) и до жизенно-бытовых (“другим ученикам потребовалось на это несколько лет”) не работают. Сегодня я перестал спорить с некоторыми новыми клиентами о возможности сверхбыстрого изучения английского языка и на вопрос (скорее, утверждение): “А можно за два месяца выучить английский язык с нуля так, чтобы сдать экзамен IELTS на оценку 7.5?” отвечаю: “В моем опыте такого никогда не было, и обычно это занимает несколько лет, но Вы можете попробовать”.

В результате время от времени ученик, верящий в свои возможности значительно быстрей остальных овладеть иностранным языком, не соглашается с результатами диагностического тестирования, просит зачислить его в группу более высокого уровня. Затем предсказуемы два возможных результата. В первом случае  учащийся понимает реальную ситуацию и, в определенной степени демотивированный, потеряв деньги за обучение и за учебные пособия, переходит в рекомендуемую группу. Во втором случае, что грустно, ученик от нас уходит. Это всегда маленькая трагедия — не потому, что мы теряем клиента, а потому, что мечта еще одного человека говорить по-английски с новыми друзьями, путешествовать без языкового барьера, читать научные тексты на английском, да и просто стать немного духовно богаче рухнула. А ведь мы были готовы помочь  реализовать и эту мечту, надо было всего лишь следовать советам и немного подождать. Согласитесь, что пройти долгий путь и в конце концов дойти до определенной цели лучше, чем стоять на месте и думать о том, как здорово оказаться вот прямо сейчас в конце пути.

Клиент приводит ребенка на курсы испанского языка в нашей языковой школе в Ярославле. Девочке 16 лет, она никогда не учила испанский. Папа настаивает, чтобы мы записали ее в группу второго года обучения. Его главный аргумент: “У моей дочки большие способности к языку, и она будет делать дополнительную домашнюю работу”. На мое робкое замечание, что другие ученики в группе тоже очень стараются, много работают дома (то есть не глупее новой девочки), да еще и занимаются уже больше года, получаю уничтожающий взгляд. Затем один из нескольких предсказуемых вариантов развития событий. Мне дают понять, что я — обслуживающий персонал и хорошо бы мне молча делать свою работу — записывать дочь клиента в группу, которая ему нравится. Ну так и сделали. Через два занятия девочка пропала. Появилась затем в школе конкурентов (коллег, друзей), где, по их словам, была та же история. Мой вопрос — почему так происходит? Почему взрослые разумные люди не могут проследить логическую цепочку аргументов, из которых следует, что то, чего они хотят, невозможно? Или, если предположить, что сверхбыстрое изучение иностранного языка возможно в редких случаях (которые, кажется, связаны с патологией мозга), почему они относят себя именно к этой чрезвычайно маленькой категории людей?

Мне кажется, что проблема в культивируемом сегодня “позитивном мышлении” (“positive thinking”), превратившемся в упрощенный коммерческий продукт, хорошо продаваемый в форме контента (книг, видео- и аудиозаписей), семинаров, тренингов и консалтинговых услуг. Один из гуру позитивного мышления, доктор Robert H. Schuller, автор более 35 работ по проблеме, среди последних бестселлеров — “Hours of Power” и “Don’t Throw Away Tomorrow”. Главные идеи просты и доносятся слегка зомбирующе — “Get motivated!” (“Стань мотивированным!”), “Succeed!” (“Преуспевай!”), “Cut the world “impossible” out of your life!” (“Вычеркни слово “невозможно” из своей жизни!”).

Главная идея многих современных работ о том, как быть счастливым, четко ясна — все они фокусируются на том, как сделать так, чтобы в жизни все шло правильно. При этом “правильность” жизни возможно создать самому и не только действием, но и словом и мыслью, а именно не думать о плохом, не произносить слов, программирующих на неудачу (не могу, невозможно), а чаще говорить фразы, настраивающие на достижение цели (я могу это сделать, у меня получится). Однако некоторые авторы не разделяют эту точку зрения. К оппонентам данной теории относится Оливер Беркман, изложивший в своей книге “The Antidote” речь, произнесенную в середине 80-х годов Норманом Винсентом Пилом (автор книги “The Power of Positive Thinking”) перед правлением банка Merrill Lynch, суть которой заключалась в следующем: если человек хочет достигнуть желаемого результата, то ему нельзя думать о неудаче, но он должен визуализировать то, к чему стремится, постоянно об этом думать, пока эта мысль не станет частью его подсознания. Следуя этой теории, в которой запрещено думать о негативных последствиях, компания Merrill Lynch разорилась во время кризиса 2008 года и сохранилась как название только благодаря Bank of America.

Психолог Габриэль Эттинген, не являясь поклонником позитивного мышления, провел интересное исследование. Двум контрольным группам испытуемых людей некоторое время не давали пить, сформировав у них легкое безобидное обезвоживание. Другими словами, обе группы испытуемых очень хотели пить. Затем первой группе предложили представить в деталях, что они пьют прохладительный напиток. Второй группе людей дали задание, не связанное с мыслями о напитках. В результате люди, визуализировавшие желаемый результат, уже не так сильно хотели стремиться к цели, как испытуемые из второй группы. Представив напитки, люди подумали, что они уже достигли цели, и перестали хотеть к ней идти.

Вы можете меня спросить, как это связано с процессом изучения иностранного языка? Отвечу. Студент планирует поступить через год в Стенфордский университет по стипендиальной программе. Одно из условий поступления — сдача международного экзамена по английскому языку TOEFL на высокий балл. Вроде бы и время есть, и стартовый уровень владения языком позволяет давать оптимистические прогнозы. Но… Бывают разные случаи. Я предлагаю таким ученикам на всякий случай продумать альтернативные варианты получения дальнейшего образования. То есть негативные сценарии прогнозировать необходимо.

Не хочу сказать, что визуализация положительного результата — это плохо и что мы должны думать только о негативных сценариях развития событий, но создание идеальной картинки в голове часто не позволяет реально взглянуть на вещи и оценить свои возможности, ведь, кажется, так просто достичь в реальности того, что у нас уже есть в воображении.

Возможно, “противоядием” от чрезмерного увлечения позитивным мышлением может стать философия стоицизма и, в частности, труды римского философа Сенеки.  Согласно стоикам, чьи философские взгляды популярны в современном мире, хотя и не так “раскручены”,  как позитивное мышление, события в мире происходят независимо от нас. Один человек слишком мал, чтобы изменить свое будущее, в которое вовлечен не он один, но и другие люди и природа в широком смысле слова. А дальше все почти как в мультфильме “Король лев”: если не можешь изменить происходящее, измени свое отношение к происходящему.

В рамках разговора о стоической философии самое время вернуться к практическому вопросу изучения иностранного языка. Согласно философии стоиков, не следует бояться будущего, но не нужно рассчитывать, что все пойдет так, как нам хочется. На процесс обучения могут влиять разные факторы, и траекторию обучения и жизненные цели, связанные с овладением, например, английским языком, возможно, придется менять. Само изучение может затянуться: будет не хватать времени, на какое-то время пропадет мотивация, сменится преподаватель и придется “подстраиваться” под новый ритм нового специалиста. Но, как говорил Конфуций (который вряд ли бы разделил оптимизм позитивного мышления), надо сделать первый шаг. Да, путь длинный. Очень длинный. Это надо понять и начать идти. Сделайте первый шаг!

Оптимистическая идея статьи в том, что можно насладиться не только результатом (я говорю на иностранном языке), но и процессом. Ведь на курсах иностранных языков, в летних школах, иностранных командировках и в отпуске можно встретить очень интересных людей, которые станут вашими друзьями на всю жизнь. В Школе Дмитрия Никитина мы видим, что наши ученики, еще не достигнув своей цели (например, сдать экзамен IELTS на 8 баллов), на половине пути начинают видеть новые мини-цели, которые уже достижимы — они слушают и понимают онлайн-лекции по теме исследования, свободно разговаривают в туристических поездках, могут выступать на научных конференциях, получают повышение на работе.

Мне кажется, что при изучении любого  иностранного языка, в том числе и английского, очень важно не только поставить себе высокую цель, но и реально оценить силы, не ставить себя выше других людей, не блокировать мозговую деятельность идеальными воображаемыми картинками, а понять, что изучение нового языка — очень длительный процесс. Хорошая новость в том, что можно получить как удовольствие, так и маленькие приятные практические результаты уже в процессе обучения, на каждом занятии! Итак, забудьте не только о страхе изучать язык и о языковом барьере, но и о том, что возможно выучить язык месяца за три. И… Начните путь!

Почему я не запоминаю все то, что преподает учитель на курсах английского языка?

Чтобы ответить на этот вопрос, приведем в качестве примера организацию подачи преподавателем грамматического материала на курсах английского языка уровня Pre-Intermediate по известному учебнику New English File. Итак, урок 1 — порядок слов в английском предложении; урок 2 — настоящее простое время английского глагола; урок 3 — настоящее длительное время английского глагола; урок 4 — придаточные предложения. Логично предположить, что после изучения одного раздела, состоящего из 4 уроков по 90 минут, ученик знает “выданный и отработанный” грамматический материал, верно? Нет! Кто-то не так выстраивает предложение, кто-то забывает добавлять нужные (очень простые!) окончания к глаголам. Но при этом кто-то пробует применять сослагательное наклонение, прошедшие перфектные времена, интересные очень естественные для носителей языка словосочетания — материал, который еще не изучали и, может быть, не планировали изучать. В чем же причина? Дело в том, что процесс ПРЕПОДАВАНИЯ (то, что происходит в голове у учителя) линеен, определяется учебной программой и как будто бы предсказуем. А вот процесс ИЗУЧЕНИЯ (то, что происходит в голове у учащегося) нелинеен. Ученик может вспомнить английское выражение из фильма, который он смотрел год назад, но не воспроизвести материал предыдущего урока. Можно повторять какие-то слова на каждом уроке, но так и не запомнить их, а можно случайно увидеть новое словосочетание на билборде и уже никогда его не забыть. Это обусловлено факторами, которые ближе к психологии и нейрологии, чем к методике преподавания. Я сам до сих пор не могу понять, почему слово клубника по-китайски (caomei) мне запомнилось с первого раза после того, как я услышал его на рынке в Пекине, а слово апельсин (juzi), которое в нашем учебнике китайского было по неизвестным мне причинам чуть ли не на каждом уроке, я до сих пор вспоминаю с трудом.

Практический вывод: преподавание — линейный процесс, изучение — более сложный нелинейный процесс; это знание может избавить нас от многих разочарований и демотивации.

Должен ли я тратить больше времени на изучение английской грамматики?

Известно, что без грамматики можно сказать очень мало, а без лексики сказать нельзя ничего. Не стоит быть одержимым “большой грамматикой”. Да, некоторые грамматические правила знать нужно, но существенно больше времени при изучении иностранного языка необходимо уделять поиску в текстах и запоминанию словосочетаний. Не отдельных новых слов, а именно словосочетаний, например heavy rain, on the other hand, it’s not worth it. Если вы нашли новую для вас конструкцию, предположим take an exam, то вы можете заглянуть в словарь словосочетаний (нарпимер, Macmillan Collocation Dictionary) и найти другие выражения со словом exam, которые полезно запомнить: re-take an exam, pass an exam, fail an exam, scrape through an exam.

Практический вывод: язык сложно описать общими грамматическими правилами, поэтому запоминайте словосочетания и устойчивые выражения. По данным некоторых исследователей, именно из таких конструкций состоит до 80 % нашей речи.

А что если за отведенный курс в 72 занятия мы не успеем пройти учебник?

К сожалению, часто курс английского языка принято “упаковывать” в определённое количество часов. На курсах английского языка в Школе Дмитрия Никитина в Ярославле мы допускаем некоторую погрешность курса: у нас нет строгих нормативных сроков обучения во взрослых группах. Мы хотим быть клиентоориентированными, и в зависимости от возможностей учеников в группе некоторые курсы могут пройти немного быстрее запланинрованного срока, а некоторые — несколько затянуться: у каждой группы свой учебный ритм. Однако при корпоративном обучении английскому языку мы ограничены четкими временными рамками — часто это 144 часа на “уровень”. За это время преподаватель не всегда успевает пройти учебник до конца, что воспринимается учениками как трагедия: “Мы не успели!”. Хотя по сути учебник — это не цитадель абсолютных знаний, а материал для занятий. Если у вас было 72 занятия по английскому языку, вы на них присутствовали и активно работали, то какая разница, прошли вы учебник до конца или нет. 144 часа изучения языка остаются 144 часами, верно?

Практический вывод: не надо быть одержимым мыслью пренепременно пройти учебник от корочки до корочки, ведь это лишь материал для изучения английского языка.

На уровне Intermediate я уже не чувствую прогресса и мне кажется, что я никогда не буду говорить лучше, чем сейчас. Почему?

Это типичное явление, про которое я уже писал здесь. Оно называется срединное плато: вы уже говорите по-английски, и вас понимают, но вы перестали чувствовать прогресс. Что же делать? Прежде всего не расстраивайтесь и продолжайте заниматься. Вы не первая и не последняя жертва срединного плато, так происходит почти у всех изучающих английский язык. Хочу дать практический совет: учите больше словосочетаний. Теперь вам надо выражать по-английски различные нюансы мыслей и вам требуется для этого больше языковых средств, но ни общие грамматические правила (времена глагола), ни изучение отдельных сложных слов вам уже в этом не помогут. Ваша проблема не в том,что вы не знаете сложные слова с низкой частотностью употребления (anguish, equinox, indistinguishable), а в том, что вы не всегда знаете, как сочетать уже хорошо знакомые слова вместе. Зная слова heavy, smoker, sea, rain, jacket, изучающий английский на среднем уровне не догадывается, что эти слова можно поставить вместе: heavy smoker, heavy seas, heavy rain, heavy jacket. Интересно, что, желая запомнить новые отдельные слова, мы иногда учим их парами синоним-антоним, что, на мой взглад, не совсем верно и впоследствии может привести к путанице и смешным ошибкам. Так, слова light — heavy некторые учителя советуют запоминать вместе как слова с противоположным значанием. Это сработает в сочетаниях heavy bag — light bag, но уже не сработает в сочетании heavy smoker, где антонимом будет occasional smoker.

Практический вывод: для преодоления естественного явления срединного плато нужно продолжать занятия английским языком и больше внимания уделять работе с устойчивыми словосочетаниями.

В деловых журналах типа Forbs или Harvard Business Review мы часто наталкиваемся на статьи, которые описывают навыки высокоэффективных людей. Интересно, что подобные статьи основаны на интервью с бизнесменами, достигшими успеха в своём деле. Эти люди рассказывают о привычках и чертах характера, которые позволили им добиться успеха, а журналисты на основе анализа относительно большого количества подобных интервью создают обобщённый набор качеств, необходимых для успеха в жизни. При чтении таких статей у меня всегда возникает вопрос: “А не обладают ли точно такими же качествами  не только крайне успешные, но и крайне неуспешные люди, начавшие свой бизнес и в результате некоторых обстоятельств потерявшие всё?”. Например, среди качеств успешных людей обычно выделяют умение пойти на оправданный риск и принимать быстрые решения, половина из которых может быть неправильными. Разве это не может быть свойственно как тем, кто высоко взлетел и остался на Олимпе, так и тем, кто не менее высокого взлетел, но в один момент ожёг крылья о солнце и разбился о землю?

Это касается не только бизнеса. В мире миллионы людей, мечтающих стать великими актёрами, футболистами, писателями, врачами, шахматистками, политическими деятелями, художниками… Но в конце концов через угольное ушко проходит крайне маленькое количество людей, которые на самом деле становятся великими в своем деле. Поэтому мне кажется, что достижение уровня мастерства зависит не столько от начального интеллектуального уровня и каких-либо навыков и привычек человека, сколько от того подхода к познанию нового, который обычно этот  человек применяет.

Возникают вопросы. В чём заключается разница, позволяющая одним оказаться мастерами своего дела, а другим — нет? И для чего это нужно — стать лучшим в своём деле? Можно ли напряжённо учить что-то новое каждый день и при этом жить полноценно, получая от жизни удовольствие?

Отвечая на поставленные вопросы, обратимся к теоретикам психологии обучения. В последнее время психологи выделяют два подхода к обучению. Один — ориентация на результат. Второй — ориентация на процесс. Оба подхода к обучению являются не врождёнными, а приобретёнными. Обычно выбор подхода к обучению происходит в раннем детстве под влиянием родителей и учителей, но в течение жизни он может меняться. Что же это за подходы? Рассмотрим несколько примеров из детской жизни. Предположим, ребёнок приносит из школы отметку “отлично” по английскому языку. Мама говорит: “Какой ты молодец! Я тобой горжусь!”. Ребёнок соотносит результат (пятёрку) с ситуацией успеха. Затем тот же ребёнок получил по английскому двойку (бывает же). Мама может сказать: “Ой, ну что с тобой в этот раз?” или “Ну вот, в папу пошёл: у него тоже с английским в школе были проблемы. Ну ничего, зато по математике у тебя пятёрки!”. В результате ребёнок (это может произойти очень быстро) становится ориентирован на результат (оценку), а не на процесс обучения (длительное получение знаний). Более того, ребёнок теперь получает удовольствие не от процесса получения новых знаний и формирования новых навыков, а от результата — это может быть оценка, выигранный кубок, а в дальнейшем бонус, продвижение по карьерной лестнице, презентация готового проекта.  Дети, ориентированные на процесс обучения, обычно получают похвалу от учителей и родителей в фразах типа “Ух-ты! Как у тебя здорово получилось! Продолжай в таком же духе” или “Не получается? Попробуй вот так, а если будут проблемы — спроси у меня и я тебе помогу”. Чувствуете разницу? Люди, ориентированные на процесс получения знаний, будут получать удовольствие от уроков, чтения книг, прослушивания лекцией, тренировок — от ЕЖЕДНЕВНОЙ работы.

Josh Waitzkin в книге “The Art of Learning” описывает интересное исследование в сфере психологии обучения. 1) Детям примерно одного уровня знаний предложили решить несложные задачи по математике. И те, кто был ориентирован на процесс, и те, кто был ориентирован на результат, успешно справились с задачами. 2) Затем испытуемым предложили решить задачи по математике, которые были намного выше их уровня знаний. Ни один ребёнок не смог решить эти задачи. Но ребята, ориентированные на результат, начали нервничать и переживать, в то время как дети, ориентированные на процесс, были в состоянии азарта: им был интересен ни ответ, а процесс получения ответа. 3) На третьей стадии эксперимента испытуемым было предложено решить задачи той же сложности, что и в начале эксперимента, т.е. простые математические примеры. Дети, ориентированные в обучении на результат, были демотивированы после провала во втором задании и в результате не смогли выполнить простые примеры: они ещё не отошли от фиаско. Ребята же, ориентированные на процесс и дошедшие до конца эксперимента без эмоциональных переживаний, с легкостью справились с заданиями третьего этапа.
Удивительно, но результаты эксперимента не имели отношения к интеллектуальным способностям детей: их успех или неуспех в выполнении заданий был обусловлен исключительно выбранными подходом к обучению. Надо заметить, что дети, ориентированные на результат, после завершения третьей, провальной для них, части начали бросать фразы типа “Да я особо-то и не напрягался”, чтобы оправдать плохой результат.

Как выбор того или иного подхода к обучению сказывается на нашей повседневной жизни? Представьте себе рака-отшельника. У него есть раковина, но она не растёт, а вот моллюск растёт. Когда рак-отшельник вырастет больше размеров раковины, он вынужден оставлять ее и начинать искать новую. В момент смены раковины он не защищён, его в любой момент может смыть течением или проглотить рыба. Но, не покинув старой раковины, невозможно найти новую, в которой рак сможет расти дальше. То же самое и с изучением нового. В какой-то момент (у меня это случается тогда, когда я считаю сам себя суперэкспертом в деле ) возникает понимание, как же далеко еще до мастерства, а вместе с ним  необходимость новых знаний и навыков. Получить их можно только выбросив себя из зоны комфорта, а это больно и неприятно.
Так вот, вернёмся к  подходам к обучению. Обычно люди, ориентированные на результат, со временем начинают бояться показывать плохие результаты: им очень не нравится быть лузерами. А это приводит к тому, что они чувствуют себя намного лучше в зоне комфорта. Люди же, любящие процесс, не боятся выглядеть глупо или потерять лицо. Им важно понять, выучить, отработать — стать мастером своего дела. Конечно же, я не хочу сказать, что ориентация на процесс не предполагает достижения никаких задач. Маленькие задачи, как и большие цели, важны. Вопрос в том, что корректировка целей или провальные время от времени результаты не будут чрезмерно демонизировать тех, для кого результат — это далеко не первый показатель успеха. Главное — наслаждение процессом получения чего-то нового.

В конце записи все-таки хочется уйти в сторону изучения иностранных языков — ведь пишу на блоге преподавателя английского языка как никак В Школу Дмитрия Никитина в Ярославле часто приходят ученики, которые хотят сдать международный экзамен по английскому языку на высокую оценку очень скоро, а уровень подготовки  сделать им этого не позволяет. После месяца обучения на курсах английского языка они могут сдать пробную версию экзамена. В случае неудачи ученики, ориентированные на результат, либо прекращают обучение, либо реалистично пересматривают цели и добиваются их. Студенты же, ориентированные на процесс, почти не расстраиваются из-за плохого результата, рассматривают проваленный экзамен как лишние три часа практики английского, перестраивают концепцию обучения, но никогда не уходят из-за демотивации.

Целью статьи не было указать на “хороший” или “плохой” подход к изучению нового. Я просто хотел рассказать о разнице между подходом к обучению, ориентированному на процесс, и подходом, ориентированным на результат. Какой подход вы считаете более продуктивным и в каких ситуациях? Интересно, их можно комбинировать? Жду комментариев

Часто к нам в Школу Дмитрия Никитина в Ярославле приходят ученики со сложными жизненными ситуациями. Сложность вызвана “мелочью” — они не знают английский язык, а им надо сдать международный экзамен IELTS или TOEFL  для поступления в университет, получить сертификат BEC или BULATS для продвижения по карьерной лестнице или просто хочется бегло говорить по-английски через три месяца. Имея “нулевой” уровень английского, достичь этих целей в короткие сроки невозможно, о чем мы всегда максимально мягко пытаемся сказать клиенту. Кто-то после этого на нас обижается и уходит. Кто-то записывается на курсы иностранного языка начального уровня и начинает нелегкий долгий путь к поставленной цели.

Джон Коттер в бестселлере “A Sense of Urgency” (Harvard Business Review Press) описывает две категории “срочности”, которые как нельзя лучше иллюстрируют срочность изучения иностранного языка: ложная срочность и настоящая срочность.
Ложная срочность возникает тогда, когда дела явно идут не очень хорошо. Вы понимаете, что ваш обычный ритм жизни не приведет вас к реализации заветных целей и надо что-то менять. Обычно ложная срочность вызвана провалом или близостью провала в профессиональной деятельности или неосуществлёнными личными планами. Кажется, что ситуация вышла из-под контроля (возможно, это действительно так). В результате мы начинаем интенсивно работать (или создавать иллюзию работы), а также нервничаем, переживаем, сердимся, расстраиваемся и виним других в своих проблемах. В случае срочной необходимости владения иностранным языком ложная срочность приводит нас к желанию получить все если не сразу, то по крайней мере очень быстро. А это невозможно.

Ученики с чувством ложной срочности обычно:

1) Ищут технически более простые решения стратегической задачи — выучить английский язык. Например, ученик хочет сдать IELTS на оценку 6,5 через месяц. По нашим расчетам, на подготовку потребуется около двух лет. Вместо того, чтобы записаться на курсы или занятия с репетитором по английскому языку и начать путь к цели уже сейчас, он ищет альтернативы: читает много информации о других экзаменах (TOEFL, First, Pearson…), пробует найти репетитора (и находит!), который обещает ему быстрый результат, покупает книги “Английский за рулем” и “Английский за 30 дней”. На это уходит месяца два-три. После осознания, что обучение “налётами” не работает, а все экзамены примерно одинаковой сложности, ученик либо прекращает обучение, либо пересматривает ближайшие планы и приходит к нам на обучение, но … с уже потерянными несколькими месяцами.

2) Считают двухнедельные курсы в Великобритании панацеей от всех болезней. Например, для получения должности управляющего филиалом зарубежной компании  нужно знать английский язык на уровне B2. Желающий занять эту должность приходит к нам с английским начального уровня и желанием за три месяца дойти до уровня В2. Реально это можно сделать за три года. Вместо того, чтобы начать обучение, предположим, в сентябре, он с 5 января записывается на десятидневные курсы английского языка в Лондоне. По возвращении из Лондона он понимает, что его уровень английского не  изменился существенно, а время потеряно.

3) Верят непрофессиональным преподавателям с маленьким опытом работы. Очень грустно, когда даже некоторых хороших знакомых сложно убедить в необходимости изучения английского языка долго и систематически. Они идут на сайты репетиторов в интернете, делают пару звонков и находят того, кто обещает подготовить их к поступлению в университет в Бостоне (где требуемый уровень языка C1 — продвинутый) за шесть месяцев с “нуля” за 300 рублей за занятие. Бог в помощь!

То, что люди соглашаются на такие предложения, можно объяснить только их временным отчаянием, когда они рады любой хорошей новости, пусть даже откровенно лживой. Сделаем небольшие расчеты. Ну уровне С1 надо знать примерно 20 000 слов. В году 52 недели. Если вы занимаетесь пять дней в неделю, то у вас может пройти 260 занятий. Если вы хотите дойти до уровня С1 за год при условии занятий пять дней в неделю БЕЗ отпуска и больничных, то за одно занятие вы должны запоминать 77 слов. Теперь вспомним, что процесс запоминания нового слова — это 1) создание контекста для введения нового слова; 2) презентация значения, формы, произношения слова; 3) отработка формы и произношения, проверка полного понимания значения; 4) практика использования слова в речи. Ура! После этих этапов одно слово у нас в кратковременной памяти, т.е. оно может просто исчезнуть из головы за 15 минут и никогда не вернуться вновь. Для перевода слов в долговременную память нужно их повторять, использовать в текстах, читать и слышать их, а это дополнительное время. Плюс многозначность слов, устойчивые сочетания, реестры речи… Все еще думаете, что это возможно?

Настоящее чувство срочности иное. Оно нацелено на решение стратегических задач. Родители приводят к нам ребенка на курсы английского языка для детей в Ярославле в возрасте четырех лет с мыслью, что, возможно, он будет учиться за границей. Мы вместе создаем траекторию развития языковых способностей ребенка и начинаем долгий путь с уверенностью, что в 18 лет ребенок с легкостью поступит в зарубежный университет. Студент-первокурсник приходит к нам учить английский язык с целью найти хорошую работу после получения диплома о высшем образовании. В этом случае мы можем гарантировать, что через пять лет он будет бегло говорить по-английски и сдаст международный экзамен высокого уровня. Группа топ-менеджеров уже третий год изучает деловой английский три раза в неделю после работы. Когда они начинали курс, острой необходимости в знании английского зыка не было — требование знания английского языка было заявлено компанией, но незнание английского не мешало работе до сегодняшнего дня. Теперь многие совещания в компании ведутся по-английски и менеджеры, предугадавшие эти изменения три года назад и начавшие предпринимать действия, оказались в очень выгодном положении: меньше стресса, выше бонусы, отсутствие траты времени на экстренное изучение языка.

Понимаю, что все сказанное выше может показаться излишне назидательным. Чтобы смягчить это замечу:  мне тоже кажется, что китайский язык, который я изучаю всего второй год, в совершенстве освою месяцев через шесть. У меня на полках много книг типа “Китайский за шесть недель”, я также возлагаю большие надежды на короткие языковые курсы в Пекине. Нам всем хочется верить в чудеса. Но понимание сложности и продолжительности изучения иностранного языка помогает мне не прекращать систематические занятия с репетитором по китайскому языку, планировать не однократные, а регулярные языковые стажировки и просто строить более реалистичные планы на будущее. Лет через десять буду преподавать китайский!

Итак, чувство ложной срочности приводит к стрессу, перевозбуждению, разочарованию из-за невозможности решить серьезные проблемы быстро. Чувство настоящей срочности делает процессы осмысленными, придает больше уверенности, помогает понять истинные сроки решения проблем и начать путь к достижению цели.

Как же избавиться от чувства ложной срочности и начать строить реальные планы? Читать продолжение…

Как же противостоять чувству ложной срочности?

Стратегия

Прежде всего, создайте собственную стратегию изучения иностранного языка, ориентированную на успешный результат, который будет достигнут ежедневной работой в течение длительного срока. Во время реализации этой стратегии изучение иностранного языка станет одной из ваших основных жизненных задач и будет занимать много времени в течение нескольких лет. Успешно реализовать намеченные планы помогут четыре тактики.

Первая тактика

Узнайте мнение со стороны.

Проконсультируйтесь с преподавателями английского языка. Спросите, как лучше выстроить процесс обучения лично вам с учетом ваших индивидуальных целей. Можно обратиться к бывшим учителям английского или к преподавателям курсов иностранных языков. Кстати, на курсах английского языка в Ярославле в Школе Дмитрия Никитина мы с радостью помогаем разработать индивидуальную траекторию изучения иностранного языка. Это не реклама, а добрая рекомендация: у нас отличные специалисты, а первичные консультации мы даем бесплатно.

Поговорите со знакомыми, которые успешно выучили английский или другой иностранный язык. Часто ученики, владеющие иностранным языком на высоком уровне, консультируют не хуже преподавателей и могут подсказать тактики и стратегии изучения языка, посоветовать репетитора по английскому языку, курсы английского, литературу, обучающее программное обеспечение.

Поговорите со знакомыми, кто изучал иностранный язык, но неудачно. Попытайтесь выяснить, почему не получилось достигнуть поставленной цели. Это очень важные данные, ведь, как известно, на ошибках учатся.
Читайте блоги, форумы, посвящённые изучению английского языка.

Вторая тактика

Настойчиво двигайтесь к цели каждый день.

Никогда не поддавайтесь  тревоге, беспокойству,  разочарованию или злости.

Продуктивно используйте каждую минуту на занятиях по английскому языку, не тратьте ни секунды урока с репетитором впустую.

Учите английский язык в транспорте, дома перед сном и рано утром до начала рабочего дня.

Запланируйте и запишите в ежедневник время для самостоятельного изучения английского языка.

Не отменяйте занятия по английскому языку на курсах или с репетитором. В крайних случаях перенесите занятие, чтобы оно не пропало.

Третья тактика

Воспользуйтесь возможностями, которые предоставляют критические ситуации.

Угроза увольнения, невозможность поступить в университет, сложности в общении во время частых поездок за рубеж — всё это может быть вызвано незнанием английского языка и все это ведет к стрессу. Но в то же время эти факторы могут стать отличным мотиватором, толчком к действию.

В кризисных сложных ситуациях, главная причина которых — незнание английского языка, не будьте наивными. Помните, что можно выучить любой иностранный язык, но это невозможно сделать быстро.

Четвертая тактика

Игнорируйте людей, говорящих, что вы не сможете выучить иностранный язык.

Не спорьте с такими людьми. Просто продолжайте учить. Помните, что изучение английского — длительный и нелегкий процесс, но награда будет достойной.

Некоторая путаница в уровнях владения языком может быть вызвана разными названиями учебников по английскому языку. Обычно учебники уровня A1  называются Beginner, A2 — Elementary, B1 — Pre-Intermediate и Intermediate, B2 — Upper-Intermediate, C1 — Advanced, С2 — Proficiency. Однако часто учебник уровня В1 может называться Upper-Intermediate, а промежуточного уровня A2-B1 — Elementary. Это несоответствие часто путает учеников. Согласитесь, может вызвать недоумение ситуация, когда после работы с учебником Elementary (A1, как написано на обороте учебника мелкими буквами) переходишь к учебнику другого издателя, который тоже называется Elementary (но уже с буквой А2 на обороте). По опыту работы могу сказать, что несоответствие между уровнем CEFR и названием учебника может демотивировать учеников.

Теперь разберемся с количеством часов, необходимых для овладения тем или иным языковым уровнем. Здесь все не так просто, как кажется на первый взгляд. Даже если максимально усреднить время изучения, учитывая индивидуальные особенности учеников по минимуму, получается интересная картина. Посмотрите на график, отражающий результаты трех разных концепций (Trim, The Interagency Language Roundtable, Cambridge ESOL). Как видим, кембриджский вариант является наиболее оптимистичным и говорит нам, что выучить язык с нуля до самого высокого уровня С2 можно за 1050 учебных часов (добавьте столько же на домашнюю работу и рефлексию). Данные других исследований менее оптимистичны, особенно по отношению к более высоким уровням.

Такая существенная разница во времени, необходимом для изучения иностранного языка, связана, как мне кажется, с явлением “intermediate plateau” / “срединное плато”. Что же это такое? На начальных этапах изучения нового языка все идет относительно быстро, результаты отчётливо видны, успехи легче замерить. И действительно — прошлым летом я летел в отпуск и не мог заказать напиток на самолете и заполнить посадочную карту по-английски, а теперь, после шестимесячного курса обучения, могу! Часто наблюдаю у учеников начальных уровней состояние, близкое к эйфории: они чувствуют, как навыки использования иностранного языка, которые развиваются так быстро, меняют их жизнь к лучшему. Это связано с большой отдачей одного занятия по английскому на раннем этапе обучения: если у вас за всю жизнь было два занятия по иностранному языку, то 45 минут приносят вам половину всех имеющихся знаний! Все было бы отлично и дальше, если бы не маленькая ложка дегтя, которая появляется в нашей медовой бочке, как только мы дошли до среднего уровня владения иностранным языком.

Представим себе типичного ученика среднего уровня владения языком, так называемого intermediate student. Он три года честно посещал занятия на курсах, делал домашнюю работу, смотрел фильмы по-английски, читал адаптированную литературу, пару раз съездил на короткие языковые курсы в Англию. Как результат — он изъясняется по-английски в широком спектре ситуаций, но понимает, что над языком нужно еще работать. До этого основой его мотивации были очевидные результаты обучения: от “нуля” до уровня неплохого общения. Но теперь происходит что-то странное. Ни занятия на курсах, ни поездки в Англию, ни интенсивная самостоятельная работа уже не дают таких заметных результатов, как раньше. Методически и лингвистически это объяснимо тем, что для перехода на следующий уровень языкового развития требуется намного больше учебного времени. Ведь цель начальных уровней — обучить выживанию в иной языковой среде (заказ в ресторане, простое письмо-жалоба, бытовая беседа), а уровней от среднего (Intermediate) и выше — освоить тонкости иностранного языка и коммуникации на нем (понимать лекции и телевизионные репортажи, принимать активное участие в дискуссии, высказывать свою точку зрения по очень широкому кругу вопросов), а потому вклад одного занятия в общий уровень английского уже очень мал.

Коллеги-преподаватели английского языка согласятся со мной, что очень многие ученики не доходят до уровня выше Intermediate (B1), так как, во-первых, не готовы тратить на изучение языка больше сил, чем раньше; во-вторых, не могут понять причины замедленного прогресса в изучении языка; в-третьих, не хотят принять столь долгие сроки обучения для перехода на продвинутые уровни владения языком.

Цель учителя — рассказать ученикам о “срединном плато”, описать новые особенности изучения языка. Только после этого ученик сам будет в состоянии сделать выбор — продолжать изучение языка или нет.

Сейчас я учу китайский язык и нахожусь на уровне, который можно назвать минус А1. Если пофантазировать и представить, что я дошел до уровня В1, то передо мной встанет дилемма: продолжать изучение (что дорого, требует сил и очень много времени) или остановиться и просто поддерживать имеющийся уровень самостоятельно, а в свободное время начать учить что-то другое. Честно говоря, я не уверен в своем выборе. С одной стороны, я очень хорошо знаю, что новый высокий уровень языка выведет меня на принципиально новый, культурный, а не языковой уровень общения с носителями языка. С другой стороны, стоит ли быть перфекционистом?